Страшно вспомнить, какой это был удар. Элла чуть с ума не сошла, узнав о случившемся. Просто не верилось, что отец, отличный яхтсмен, вообще мог утонуть, а то, что спасатели не нашли тела, поддерживало надежду. Нет, нет, что бы там ни говорили, этого не могло случиться. Он жив. Он не утонул.

И все-таки правы оказались спасатели. Отец мертв. Тело обнаружили пару дней спустя… Сознание нагрянувшего внезапно одиночества повергло девушку в оцепенение. Даже на похоронах Элла все ждала, что Кэлвин Дакос сейчас войдет в церковь широким, как всегда, шагом. Странно, но это ощущение поддерживало сироту во время бесконечных утешений, выражений соболезнования.

Из состояния шока ее выбил другой удар. После роскошного поминального обеда адвокат отца отвел Эллу в сторону и сказал такое, что просто земля ушла из-под ног. Кэлвин Дакос оказался банкротом. В последний год он почти не имел средств к существованию. Привычно широко жил в долг, но время выплаты вышло…

Ну кто бы мог сказать по тому образу жизни, который они вели, что у отца серьезные финансовые затруднения! Унаследованное им состояние, которое обеспечивало беззаботное существование многих поколений Дакосов, было растрачено. Пару лет назад у Кэлвина появилась идея открыть свои владения для посещения публики. Однако подобного плана не воплотишь в жизнь без приличного капиталовложения. Но дочь-то не знала истинную причину отказа от идеи.

Вспомнив уик-энд на Канарах, зимние каникулы в Давосе, летние — на юге Италии, Элла задним числом смогла понять, куда ушел капитал, на что растрачены деньги. Но никогда, ни одним словом отец не обмолвился о своих затруднениях! Дочь всегда имела абсолютно все, что хотела, и не замечала каких-либо изменений в привычном укладе жизни.