Фрост спрятал револьвер и вновь стал на лыжи, с трудом удерживаясь на поверхности трассы скоростного спуска. Он подумал, что неплохо было бы завладеть автоматом, который мертвый террорист продолжал сжимать в руке, и прибавил скорость, пытаясь настичь скользящее по склону тело.
Капитану это почти удалось, он уже нагнулся, чтобы схватить оружие, но в этот момент буквально возле его пальцев снег снова вскипел, взбиваемый пулями.
Фрост резко вильнул в сторону, уходя с линии выстрела, но располагая лишь одной палкой, он не мог полностью контролировать свои действия и холодный спазм страха опять стиснул желудок. Капитан вновь несся вниз по покрытой ледяной коркой трассе и прекрасно понимал, что теперь он даже лишен возможности маневрировать. Любое неверное движение грозило падением и - в лучшем случае - тяжелыми травмами.
Ветер хлестал его по лицу, отпуская колючие пощечины, воздуха не хватало, глаз слезился. Фрост все же рискнул бросить взгляд назад. Третий террорист находился в ста ярдах от него, но быстро сокращал это расстояние. Однако он почему-то не стрелял.
Впереди показался довольно резкий поворот, и Фрост попытался притормозить, чтобы не вылететь с трассы. Но тут опять подвернулся какой-то небольшой бугор, и капитана подбросило вверх. Опускаясь обратно, он увидел перед собой девушку, Марлен Штауденбрук, которая находилась ярдах в ста пятидесяти от него.
Фрост хотел крикнуть ей, но струя холодного воздуха просто ворвалась в горло и парализовала голосовые связки. Чувствуя, что задыхается, капитан вновь повернул голову и посмотрел назад. Из-за этого он едва не потерял равновесие, но все же сумел устоять на ногах. Без сомнения, удача пока была на его стороне.
- А, черт, - хрипло выдохнул он, отталкиваясь палками от ледяной поверхности.
А террорист приближался, теперь он был ярдах в семидесяти от Фроста и продолжал сокращать это расстояние. Капитан видел, что автомат уже выведен на выстрел и готов в любой момент брызнуть огнем. Фрост пригнулся как можно ниже и яростно заработал палкой, моля Бога, чтобы не упасть. Это был бы конец.