Отрицательная вдруг посерьезнела.
– Ой, я не хочу сказать, что в этом есть что-то плохое. В том, чтобы быть ассистентом директора общежития. Ты ведь не обиделась? У меня были все альбомы Хизер Уэллс. И на стене висел большой плакат с ее фотографией. Тогда мне было одиннадцать лет.
– Нет, – сказала я. – Я нисколько не обиделась.
Отрицательная явно испытала облегчение.
– Ладно, пойду поищу магазин, где есть вещи моего размера.
– Правильно, – сказала я.
Мне хотелось предложить ей заглянуть в детский отдел, но я сдержалась. В конце концов, она же не виновата, что такая миниатюрная. Как и я не виновата, что у меня размер среднестатистической американки.
Только остановившись у кассы, я прослушала голосовое сообщение от Рейчел. В ее голосе, которым она всегда прекрасно владеет, слышались едва сдерживаемые истеричные нотки.
– Хизер, я звоню, чтобы сообщить: в нашем здании произошел смертельный случай. Пожалуйста, свяжись со мной как можно быстрее.
Я бросила джинсы восьмого размера на прилавок и использовала еще пятнадцать минут из рекомендованной дневной нормы упражнений – выбежала – да-да, выбежала – из магазина и бросилась в направлении Фишер-холла.
2
Я видела тебя с другой,
ты целовался с ней, друг мой.
Сказал, она – твоя сестра.
Ну, все! Расстаться нам пора!
А ты и рад,
А ты и рад,
А ты и рад!
А если я тебе нужна,
Скажи мне правду, кто она?
Ответа от тебя я жду,
Не скажешь – навсегда уйду!
А ты и рад,
А ты и рад,
А ты и рад!
«А ты и рад»
Свернув за угол и выбежав на Западную Вашингтон-сквер, я первым делом увидела пожарную машину Пожарная машина стояла на тротуаре, а не на дороге, потому что дорогу загораживал киоск, в котором продаются трусики танга с леопардовым рисунком по пять долларов за штуку – на первый взгляд, выгодная покупка, вот только если присмотреться, видно, что трусики отделаны черным синтетическим кружевом, от которого будет чесаться в одном месте, сами знаете, в каком.