Нена тщетно искала причины этой новой неутолимой жажды, которая безжалостно снедала ее, не ведая насыщения.

Недовольная собой, она почувствовала, что ей необходимо покинуть замкнутое пространство спальни. Выйдя на балкон, который опоясывал весь верхний этаж виллы, Нена оперлась о перила.

Ветер разметал ее волосы по плечам. Она вглядывалась в звездную ночь, повисшую над Эгейским морем, и слушала тихий плеск волн. У нее медовый месяц, который должен быть самым чудесным временем в ее жизни, а она так несчастна! У нее вырвался печальный вздох.

— Ты не спишь? — низкий хрипловатый голос заставил ее резко обернуться. У нее перехватило дыхание от неожиданно пронзившего ее неизведанного ощущения.

Перед ней стоял Рамон, показавшийся ей красивее, чем всегда, в шелковых пижамных штанах и распахнутой куртке, в которой виднелась широкая загорелая грудь. В его карих глазах вспыхнули огоньки, когда он холодно и оценивающе, как владелец чистокровной лошади, оглядел каждый изгиб тела Нены, которая знала, что прозрачная ткань ее рубашки оставляет очень мало для игры воображения.

Смутившись, Нена заложила руки за спину и оперлась о перила, не сознавая, что ее небольшие аппетитные груди маняще выпятились к нему.

Волны шелковистых волос струились у нее по плечам, и нежная кожа матово блестела в лунном свете.

Боже, как она хороша! — мелькнула у Рамона мысль, и неукротимое желание снова пронзило его, когда, не в силах устоять, он приблизился к ней. Она его жена. У него есть полное право обладать ею, — Нена, — прошептал он тихо и вкрадчиво, позволь мне любить тебя. Позволь мне стать твоим мужем.

— Я… я не могу, — внезапно охрипшим голосом ответила она, остро ощущая его запах, его мужскую сущность, все, что неотвратимо влекло ее к нему, несмотря на отчаянные попытки напомнить себе о причинах, по которым она не может допустить, чтобы это произошло.