— Нет, нет, дитя мое. Беги. И постарайся завтра не опоздать к чаю.

— Попытаюсь. Но завтра у нас полуфинал, и, если я пройду в него, возможно, буду играть.

Дон Родриго добродушно улыбнулся внучке.

Он так сильно любит ее и хотел бы — ах, как он желал бы этого! — дожить, чтобы увидеть, как она, превращаясь в женщину, расцветает в прекрасный цветок. Но этому не суждено произойти, напомнил он себе с подавленным вздохом, когда Нена нежно коснулась губами его морщинистой щеки. Пока не поздно, ему необходимо позаботиться о благополучии своей любимицы. Не в смысле денег — их у нее будет более чем достаточно, и это не вызывает у него особого беспокойства. Что действительно волнует его, так это охотники за состоянием, которые, он уверен в этом, будут кружить над ней, как стервятники, с той самой минуты, как он умрет и будет предан земле.

Было четыре часа пополудни, когда роскошный автомобиль, проехав по усыпанной гравием подъездной дороге, остановился у прекрасного загородного дома. Рамон вновь ощутил приступ отвращения. Вся затея казалась ему нелепой и смехотворной. Несмотря на это, он выслушал уговоры матери и просьбу отца отнестись к визиту с достоинством. Так он и сделает, решил Рамон, выходя из машины. По крайней мере нужно попытаться отговорить отца и дона Родриго от их несуразного плана.

Несколько минут спустя вышколенный седовласый дворецкий провел гостей на лужайку, где их приветствовал дон Родриго, с трудом поднявшийся из плетеного кресла.

— Друзья! — произнес он по-испански, обнимая Педро и целуя Аугусту. — Какое удовольствие принимать вас в моем доме! — Повернувшись к Рамону, он внимательно посмотрел на него. — Здравствуй, Рамон. Прошло несколько лет с тех пор, как мы виделись, но я следил за твоими — могу я так выразиться? — блестящими успехами, — дон Родриго подмигнул и улыбнулся. — Зная твоего отца, я не удивлен ими, но впечатлен. Весьма впечатлен.