— Да, это я, — сказала она, чувствуя, как щеки зарделись. — Но я предпочитаю свое второе имя — Беатрис, — добавила девушка, сообразив, что будет чувствовать дискомфорт, если ее в течение месяца станут называть чужим именем.

— Беатрис? — переспросил он с еще большим недоумением.

Казалось, ее чарующая приветливость не произвела на него никакого эффекта. Вместо того чтобы улыбнуться в ответ, как сделал бы любой нормальный человек на его месте, Маккензи всем своим видом выказывал колкую настороженность.

— Бе-а-трис? — повторил Ральф, пристально глядя на нее.

— Да, мистер Маккензи, — коротко подтвердила девушка, стараясь держаться с невинным достоинством, чтобы скрыть возникшее замешательство. — Разве вам не сказали в агентстве?

— Нет, не сказали.

Его голос звучал жестко, с едва заметным намеком на шотландский акцент. Какой же он все-таки надменный и замкнутый… А с фотографией вообще нет ни малейшего сходства! Разве этот холодный, болезненно подозрительный тип мог так открыто улыбаться? Здесь нет и следа душевной теплоты — одна лишь отчужденность, граничащая с раздражением. Проклятый фотограф сбил ее с толку. Беатрис решила, что приготовилась бы получше, если бы знала, что эти глаза способны пронизывать насквозь.

— В агентстве мне говорили, что вы весьма опытная гувернантка, — процедил Ральф, все еще хмурясь. — Они убеждали меня, что вы прекрасная, спокойная девушка. — Цепкий взгляд вновь скользнул по ее лицу, вниз и обратно. — Хотя мне вы не кажетесь спокойной… — Маккензи явно намекнул на то, что он вообще не в восторге от своей новой гувернантки. — Простите мое замешательство, — продолжил он довольно бесстрастным тоном. — Я ожидал встретить тихое, застенчивое создание по имени Тереза, а вместо этого передо мной сногсшибательная красотка Беатрис.