– Послушай-ка тетушку Эми. Нечего думать. Эх, горе мое. Ты слишком хороша, чтобы жить вполсилы. Тебе надо бросить все – и жить. Оставь-ка эти викторианские манеры и наслаждайся. Если бы у меня были такие взгляды, я бы и понятия не имела обо всех тех удовольствиях, что испытываю каждую ночь. А ты – абсолютно великолепна.

– Это точно,– состроила гримасу Мэгги.

– Ты опять за свое,– проворчала Эми. Стань-ка сама собой. Ты, точно, великолепна. Посмотри на себя хорошенько в зеркало. Волосы у тебя такие черные, что отливают синевой, а этот крупный пучок...

– Шиньон,– уточнила Мэгги,– это на французский манер и очень стильно.

– ...Крупный пучок,– продолжила Эми, не отвлекаясь на слова подруги,– придает тебе особенное совершенство. Волосы блестят так, что особенно выгодно подчеркивают молочную белизну твоего лица. А твои глаза...– Эми завистливо вздохнула.– Они у тебя куда сильнее, чем у Симоны Легрэ.– Она кивнула в сторону кабинета Джеймса.– Твое тело тоже само совершенство...– Эми окинула взглядом стройную фигуру Мэгги.– Ничего не прибавить, не убавить. В точности такая фигура, что нравится мужчинам. Ну, так и в чем же дело, Мэгги? У тебя есть полный набор для того, чтобы подцепить любого самца. Но в ту же минуту, когда рядом с тобой кто-то появляется, ты демонстрируешь свою холодность.

– А все потому, дорогая моя инквизиторша, что воспоминания о лишнем весе никуда не деваются.

– О весе? – озадаченно переспросила Эми.– Что же тут поделаешь? Ну у тебя же нет ни фунта лишнего.

– Сейчас – нет. А вот два года назад у меня было пятьдесят лишних фунтов.

– Да ну!..

– Я серьезно говорю.– Мэгги выдвинула ящичек стола и, пошарив среди его содержимого, наконец извлекла снимок, где запечатлена была женщина, стоящая у железной, выкрашенной в белое, ограды. Точные, филигранные линии железа еще отчетливее подчеркивали грузные очертания дамы.– Вот, смотри.– Она передала фотографию Эми.– Традиционная «перед тем, как...» картина.