— Признайтесь, что сработало просто отлично, — заметил он. — Надо взять на вооружение как средство борьбы с женской истерикой.

Мелани хотела было возразить, что ничего истерического в ее поведении не было, но вспомнила, что была явно не в себе, когда он целовал ее, и решила промолчать. Так у нее оставалась надежда, что он припишет ее бурную реакцию временному помрачению сознания. Она предпочла не вспоминать, как легко ей было бы оттолкнуть его. То, что она не оскорбилась и не возмутилась, подтверждало, что она была сама не своя.

Она должна была рассердиться… Дать ему пощечину… Она и рассердилась — во всяком случае, так ей теперь казалось. Он воспользовался ее беспомощностью, завладел ее губами так же умело, как делал вообще все! А потом еще и посмеялся над ней!

— Ну, идете? — небрежным тоном спросил Клайд, стоя у открытой дверцы лимузина.

— Я не сяду в машину с мужчиной, который позволяет вести себя подобным образом!

— Я вел себя подобным образом ради благой цели, — заметил он с наигранным возмущением, и Мелли гневно сжала кулачки, готовая растерзать его. — Я просто решил дать вам пищу для размышлений. В конце концов вы же сами этого хотели!

— Я вовсе не имела в виду поцелуй!

— Какая разница? Он ведь подействовал на вас благотворно, правда? Если бы я не поцеловал вас, вы все еще жаловались бы на усталость, на тяготы путешествия, а так вы негодуете по поводу моего бесстыдного поведения.

— А вы чего ждали? Что я вам руки буду целовать? — с возмущением осведомилась Мелани.

— Ну, мне кажется, вы могли бы хоть спасибо сказать.

— Я почему-то не чувствую себя особо благодарной вам, — хмуро возразила девушка.

— Зато вам стало легче, — с усмешкой отозвался Клайд. — Иначе вы не стали бы отказываться от моего предложения довезти вас до города. Езды-то здесь всего полчаса, так что к утру добредете. Сейчас вам вряд ли удастся поймать машину, но если вы готовы прогуляться, это ведь не имеет значения. Можете отправляться прямо сейчас или не валяйте дурака и залезайте в машину!