Вплоть до настоящего момента.

На краткий миг Лукас проникся неуместным уважением к девушке, которая выстояла под натиском Гертруды Моуран и сбежала от огромного состояния. Но затем он напомнил себе, что бескорыстного добра не существует — кому-то обязательно придется платить.

Последними Лукас записал на желтой странице слова Холли: «Распутная и лицемерная сучка. Говорю вам, все ее «благодеяния» — обман и надувательство».

Может быть, мигая леди. Охотники за состоянием и обманщики бывают всех пород и мастей. Но эта малышка с невинным личиком, веснушками и каскадами золотистых волос чертовски хороша.

Лукас поднял фотографию семилетней девочки, стоящей перед индийской хижиной в кругу своей «бывшей семьи». Затем перевел взгляд на размытую черно-белую фотографию из газеты, на которой Чандра была изображена рядом с некоей приятельницей по имени Кэти Колдерон. На обеих были потертые джинсы, рабочие сапоги с окованными железом носками и каски. Девушки позировали перед бетонной коробкой дома, возведенной недавно одной из благотворительных организаций для бедной мексиканской семьи.

С уверенностью Лукас мог утверждать только одно: у Бетани-Чандры чертовски длинные ноги и аппетитная попка.

Это мы уже проходили. Длинные ноги и аппетитная попка дорого обошлись ему. Джоан только начала с того, что отняла у него половину состояния. Затем она потребовала денег на содержание детей — причем немалых. И наконец взвалила мальчиков ему на плечи.

Экономка потребовала расчета в первый же день их появления, потрясая кулаками и вопя:

— Ваши сыновья — дикари, мистер Бродерик! Если вы не отдадите их в военное училище, и как можно раньше, вы об этом пожалеете!