Ира читала про себя молитву, которую выбрала из Библии много лет назад. Это была «Молитва скорбящего Праведника», и не то, чтобы Ира мнила себя такой, но душа ее откликалась на поэтичные строки:

— На тебя, Господи, уповаю, — шептала она. — Да не постыжусь вовек; по правде твоей избавь меня. Преклони ко мне ухо Твое, поспеши избавить меня. Будь мне каменною твердынею, домом прибежища, чтобы спасти меня...

Поставив свечку и перекрестив лоб, Ира пошла было к выходу, но нога запнулась обо что-то плотное. Она опустила глаза и увидела мужской бумажник из недорогих. Ира огляделась в поисках его хозяина, смутно подозревая, кто бы мог обронить эту вещь. Церковь к этому времени почти опустела. Рядом с Ирой никого не было, а женщины, стоявшие поодаль, сказали, что бумажник им не принадлежит.

Выйдя из церкви, она огляделась и только потом, опомнившись, обернулась на золотившийся в сером небе крест, перекрестилась и поклонилась ему.

Уже на улице, поняв, что хозяина не догнать, открыла найденный бумажник в поисках сведений о владельце и нашла там паспорт на имя Терещенко Анатолия Борисовича. Там был и адрес. Ира стояла на улице и размышляла: ехать сейчас — лень и есть хочется. Отложить — а вдруг паспорт владельцу нужен срочно? Решила ехать сейчас. Она стала соображать, как быстрее попасть на улицу Космодемьянской, еще дольше шла до остановки требуемого автобуса, еще дольше ждала его. Замерзнув и проголодавшись до беспамятства, Ира приехала к дому, адрес которого нашла в бумажнике.

Это был маленький частный домик на пустынной узенькой улочке с разбитой дорогой и тротуарчиком в полметра шириной. Всю дорогу от начала улочки Иру сопровождал истошный лай Трезоров и Шариков. У нее уже заложило уши, и немного кружилась голова.

«Скорее бы отдать этот паспорт!» — мечтала она.