Обернулась: стоит перед нею дядька в кожаном пальто. Хорошо, что коридор широкий, в самый раз ему плечи вместить. А то боком бы ему в коридоре стоять. Сапоги на нем те самые, которые даже в темноте абсолютной сверкают. В самый раз по лесу ночью гулять, сапогами дорогу освещая.

– Гражданка Стрелецкая, поступило заявление от мастера Никанора…

– А разве он жив?

– Вообще-то жив. Поправляется.

– Передайте, если встречу еще раз – зашибу.

– Незачем его встречать.

– Ну и хорошо.

– Меня Холовановым зовут.

– Очень приятно. Мне как раз на работу сейчас. До свидания.

– С директором «Серпа и молота» я поговорил.

– С директором? – не поверила Настя.

– С директором. Вот бумага с его подписью. Вас с должности уборщицы цеха подняли до помощника сменного мастера.

– А я ничего и производстве не понимаю.

– Ничего понимать не надо. И вообще на завод теперь можно ходить раз в месяц за получкой. Если времени не будет, так они на дом получку присылать будут. Руководство сборной Союза приглашает вас в команду. Профессионального спорта у нас нет и быть не может. Спорт у нас любительский, но тренироваться надо день и ночь, круглый год.

– А «Серп и молот» будет мне платить за такую работу?

– Будет. Если любитель на работу не ходит, а только тренируется, то на что же он жить будет? Поэтому наши заводы помогают любителям. Еще есть вопросы?

– Есть. Ваш пистолет – это настоящий «Лахти»?

Серебряный самолет. Отполирован до сверкания. Как сапоги у Холованова. По борту красными размашистыми буквами: «Сталинский маршрут».

– Этим самолетом и полетим?

– Этим самым и полетим.

– Постойте, а вы не тот ли самый Холованов, который на полюс летает?

– Тот самый.

– А есть еще один знаменитый Холованов, который на мотоцикле рекорды бьет.

– Есть и такой Холованов.

– Ваш брат?

– Нет, это я сам.

– А на коне – ваш брат?