О ней вспоминали чаще всего тогда, когда приходилось улаживать ссоры в семье, успокаивать родителей, сестер и братьев, выслушивать их жалобы и мечты. Зато у них, похоже, никогда не хватало времени для решения ее проблем. Именно поэтому, узнав о своем предстоящем замужестве, Марциана стала тешить себя надеждой, что в качестве жены и хозяйки дома ее будут ценить больше, нежели в родном замке. Но холодность и немногословие барона почти развеяли эти надежды, и, коротко вздохнув, юная баронесса постаралась подавить в себе горькое чувство разочарования.

— Осмелюсь вас побеспокоить… Сколько времени займет наша дорога? — она сделала робкую попытку разговорить своего спутника.

— Около шести часов. Мансфельдвельде находится между Шенебекком и Цербстом. Простите, что раздумья отвлекли меня от вас. Несомненно, отец рассказал вам, что после смерти брата я стал опекуном его детей. Но забот хватает с избытком и без них.

— Бедные дети. Как ужасно, что за такое короткое время они потеряли обоих родителей… Они умерли от какой-то болезни?

— Нет.

Барон ограничился резким коротким ответом, и Марциана поняла, что лучше сменить тему:

— Я могу узнать — сколько лет детям?.. Расскажите мне о них.

— Людвигу пятнадцать лет, Анне — семь. Но не думаю, что мои объяснения помогут вам представить детей. Я уверен, что вы все поймете, когда лично познакомитесь с ними. Людвига вы увидите, как только мы приедем, что же касается девочки… Анна сейчас в Магдебурге у моей сестры. Но она вернется в замок, как только вы пожелаете, — закончив необходимые объяснения, барон вновь уставился в окно.

Карета двигалась легко, рессоры были отлично налажены, поэтому качка не очень досаждала. Зеленеющие поля и рощи были полны беспечного птичьего щебетанья, но вскоре воздух стал заметно прохладнее, и небо потемнело. Сильные порывы ветра стали пригибать к земле ветки кустарника, а деревья мерно раскачивались, словно в такт неслышной музыке. Солнце спряталось за быстро бегущие облака, и созвучно природе на душе у девушки бродило точно такое же смутное волнение.