Лет шестнадцать, не больше. Откуда он здесь? Странно.

Он бродит из цеха в цех, балагурит с девушками.

Его шутки грубы и непристойны. Но некоторые девушки реагируют на них, чем немало удивляют нас.

— Поедем с тобой на остров, — кричит он одной из воронежских.

— Зачем? — игриво спрашивает она.

— У меня есть «Ява», — громко смеется он.

— Ну и что?

— Мы поставим мою «Яву» в твой гараж, — ржет он и хлопает девушку по заду.

Лицо ее вспыхивает, она смотрит на нас, потом резко отворачивается.

— А вы что? Умники-разумники! — он подбегает к нам.

Мы молча, угрюмо смотрим на его лицо. Очевидно, что он нездоров на голову. По его физиономии то и дело пробегает гримаса, взгляд какой-то лихорадочный.

— Задать вам вопросы на всю жизнь? — продолжает он.

И, не дожидаясь нашего ответа, скороговоркой выкрикивает:

— Что такое коммунизм, что такое мужчина, что такое женщина?

Вас трое, вот вам три вопроса на всю жизнь. Умники-разумники.

Мы молчим. Он теряет к нам интерес и, увидев проходящую мимо девчонку, подбегает к ней и, схватив за руку, радостно и весело требует:

— Стань, как полы моют!

— Пусти, дурной! — возражает девчонка.

— Вчера было можно, а почему сегодня нельзя? — громко спрашивает он.

И потому, как девчонка краснеет, как испуганно смотрит на нас, мы вдруг понимаем, что он говорит страшную правду, что между нею и ним что-то было. Как так, ведь она нормальная, что она в нем нашла? Нет, такое, наверное, постичь невозможно.

— Дать по ушам? — тихо, не поворачивая головы, спрашивает Колян.

— Не тронь, разве не видишь, он не в себе, — также тихо отвечаю я.

И опять ночь. Сегодня мы одни под своим стогом. Совсем одни.

Таня с Коляном не контачат, а Сашка с Наташей ушли на берег Дона.