— Миссис Хэскил, Драгон много рассказывал о Вас. Вижу, он был прав, Вы, определённо, очаровательны. Простите, я собиралась пройтись. Мы увидимся за ужином.

Голос у француженки был чистым и высоким, словно пела хорошо натянутая струна. И, хотя до доброжелательности и теплоты ей было далеко, Кэтрин почувствовала огромное облегчение. Всё ясно, это родственница. Понятно, почему Кингсли не смотрит на неё так, как на Кэтрин. Смотря на гордо выпрямленную удаляющуюся спину девушки, Кэтрин пыталась привести мысли в порядок. Это было нелегко, ведь Кингсли стоял рядом и не сводил с Кэтрин заинтересованного взгляда.

— Ну, теперь, полагаю, мы можем, наконец, войти? — с заметной насмешкой произнёс Кингсли, гостеприимно указывая жестом на распахнутые двери.

— Спасибо, — ответила Кэтрин, чувствуя, что оживает. Голос Кингсли звучал тепло и очень дружелюбно. И снова стало жарко, так что лучше пройти в дом и снять уже надоевшее пальто.

Внутри особняк оказался ещё более впечатляющим, чем снаружи, и Кэтрин притихла. Кингсли любезно помог ей высвободиться из верхней одежды, миссис Экройд пришлось удовольствоваться помощью слуги, правда, она не роптала, бросая искоса довольные взгляды на молодых людей.

— Вы, конечно, устали. Дорога была долгой и утомительной. Прошу Вас, разрешите мне проводить Вас в приготовленные комнаты. Отдохните, и очень надеюсь, что Вы почтите нас своим присутствием за ужином.

Кэтрин смотрела на Кингсли, не в силах оторвать взгляд. Невозможно поверить: такой привлекательный мужчина, к тому же необыкновенно вежлив, любезен. И смотрит на неё так, что просто дух захватывает. Глаза густо-карего цвета излучали тепло и интерес, искренний, насколько она могла судить.

— Ах, мистер Кингсли, Вы так любезны, просто само очарование. И — Бог мой! — до чего красивый у Вас дом! — снова залопотала миссис Экройд.

Кингсли с любезной улыбкой выслушивал незамысловатые комплименты, но глаза его то и дело возвращались к Кэтрин. Она чувствовала, что краснеет, как девчонка.