Джессика расправила пышные складки на элегантном желтом хлопковом платье. В глазах ее, только что сиявших восторгом, появилась тревога. Лучшего платья у нее не было никогда в жизни, но понравится ли оно Дэниелу?

В фургоне с покрытым брезентом верхом – единственном доме, который когда-либо знала Джессика, – стоял полумрак. Зеркала у нее не было, поскольку отец считал подобные вещи грехом, но Джессика помнила каждый стежок на платье. Шила она его две недели при тусклом свете свечи и только по ночам, когда отец спал.

Фасон она скопировала с запомнившихся туалетов дам. Лиф сидел как влитой, пожалуй, даже слишком тесно, с беспокойством решила Джессика, легонько проводя руками по округлой груди. Ко всему прочему, она не ожидала, что вырез окажется настолько низким. Даже плечи оказались голыми. Джессика и представить себе не могла, что когда-либо осмелится надеть такое платье. Рукава, короткие и пышные, едва прикрывали локти, а юбка, плотно облегающая тонкую талию, изящными складками ниспадала до самого пола. Ярко-желтый, как солнце, цвет казался Джессике просто великолепным: отец не разрешал ей носить ничего ярче темно-синего. Джессика влюбилась в этот веселый цвет с первого взгляда. Он выгодно подчеркивал ее пышные черные волосы, смуглый, как густые сливки, цвет кожи и делал большие голубые глаза еще более выразительными и блестящими.