Вильям Прэнтис-старший, тучный человек, на несколько дюймов ниже Бесс, стоял спиной к ней, рассуждая о том, что означает для индустрии страны межконтинентальная железная дорога. Бесс знала, что в стремлении как можно скорее связать железнодорожными путями «цивилизованный» Восток с «диким» Западом дельцы-заправилы поощряют некачественную работу и наживают огромные прибыли, подвергая опасности и своих рабочих, и будущих пассажиров. Но это не заботило Вильяма Прэнтиса-старшего. Наоборот, он хотел, чтобы строительство закончилось побыстрее.
Бесс думала об этом, стоя за спиной хозяина виллы и пытаясь затянуться так сильно, как только могла. Выдохнув дым и с трудом удержавшись от кашля, она произнесла с иронией:
— Курительные комнаты, я думаю, созданы для того, чтобы обсуждать политические вопросы, не опасаясь вмешательства женщин.
Вильям-старший яростно прошипел:
— Что ты тут делаешь, девчонка?.. Судья Харт!
Он повернулся к отцу Бесс — высокому худому человеку с каштановыми, как и у дочери, волосами и ясными синими глазами. Тот сидел спокойно в уголочке, потягивая виски. В ответ на укоризненное восклицание хозяина он пожал плечами, да еще и ухмыльнулся с довольным видом.
Здесь же оказался и Джерид Инмэн — загадочный незнакомец, на чье внимание Бесс не рассчитывала, хотя сама была несколько заинтригована им. Он появился в бальном зале всего на несколько минут, ни с кем не танцевал, но вызвал бурное перешептывание дам. Мнение о Джериде Инмэне из Сан-Франциско склонялось к тому, что это человек опасный: вроде бы у него есть приятели из уголовного мира; возможно, он и сам недалеко от них ушел, несмотря на принадлежность к чопорной элите, собирающейся у Прэнтисов. Ходили даже слухи, что он кого-то убил в своем родном городе…