Лишь через час девушка постепенно вернулась к действительности. Запах кожи и лошадей защекотал ноздри; Сара пошевелилась, тяжело вздохнула, прощаясь с несбывшимися надеждами, и медленно побрела к дому. Проходя мимо кабинета отчима, она услыхала ледяной приказ.

— Зайди ко мне!

Сара распахнула двери и, взглянув в глаза преподобного, в ту же минуту поняла, что трехдневная передышка закончилась. Он узнал о купанье нагишом. Страстно желая лишь одного: чтобы все это скорее кончилось — и выволочка, и наказание, — Сара неподвижно стояла, выслушивая бесконечную нотацию: она — позор всей округи, ее поведение безответственно, безнравственно и не укладывается ни в какие рамки. Она орудие сатаны. В ее «дикой» ирландской крови бродит зараза, поэтому не действуют ни вразумления, ни наказания; ей чужды сожаление и раскаяние в содеянном.

Сара слушала, как он оглашает длинный перечень ее грехов, и ожидала решения своей участи. Однако приговор, произнесенный ровным, бесстрастным тоном, оказался совершенно неожиданным и был для Сары страшнее любой порки.

— С этого момента ты лишаешься многих своих прав, и в первую очередь права кататься верхом. Чтобы гарантировать повиновение, я продал сегодня твою лошадь.

— Только не это! — ошеломленно прошептала Сара. — Кому вы ее продали? — Разум отказывался воспринимать его слова.

— Молчать! — приказал отчим.

Светло-зеленые глаза Сары сузились. Она чуть присела в насмешливо-дерзком реверансе и с достоинством удалилась. Челтенхэм — достаточно маленький город. Она скоро узнает, кому досталась Суббота. Сейчас Сара бессильна каким-либо образом предотвратить потерю лошади, но, будьте уверены, она вернет ее обратно, хотя бы для этого пришлось пройти огонь и воду. А пока она смирится с тем, что сможет лишь время от времени навещать Субботу, совершая ради этого пешую прогулку длиной в две мили туда и две мили обратно.