- А звезда Полынь? - поинтересовался Кононыкин.

Где она?

- Так ведь не ночь еще, Дима. - Ворожейкин покачал

головой. - Знаете, я сам материалист, но в этой ситуации...

- Вы думаете, что и в самом деле? - спросил Поликратов, недоверчиво глядя на уфологов. - Судить нас всех будут? Так это... бумагами запасаться надо. Рекомендации должны .быть... характеристики...

- Какие характеристики? - скривился брезгливо отец Николай. - Ты что, хочешь Богу под нос характеристики совать? С печатями? Ну, брат, ты даешь! Совсем ты, Аким, одурел. Да на хрен Богу твои бумажки нужны?

Кононыкин сорвался с постели и принялся одеваться

- Куда вы, Дима? - удивился Ворожейкин. - Сейчас Николай чаек поставит, мы все и обсудим. Кононыкин махнул рукой:

- Да ну вас! С вашими теориями с ума сойти можно. Пойду к Лукину. - Он вдруг вспомнил, что еще не рассказывал о своем новом знакомом Ворожейкину. Сегодня познакомились. Он биологию в школе преподает.

- Конечно-конечно, - согласился Ворожейкин. - Идите, Дима. Что ж вам в такой день дома сидеть!

Между тем на улице у правления разгорался спор. Как обычно, вечером здесь собралась теплая компания, чтобы полузгать семечки, пошлепать о стол картами и поговорить о текущих поселковых делах. На сей раз карты были забыты, да и о семечках собравшиеся напрочь не помнили. Шел жаркий спор.

- Это чечены во всем виноваты, - сказал тенором рассудительный Владимир Николаевич Степанов, работавший экономистом в мехколонне. Было ему за пятьдесят, и выглядел он нестриженым перезревшим одуванчиком, волею случая одетым в полосатую пижаму. - Нельзя же людей, как скотину, воровать. Вот Господь и осерчал. Да и американцы хороши. Взяли и Югославию забомби-ли. А там, между прочим, священная гора была, только я забыл, как называется. А они ее забомбили! Грех, значит, на душу приняли!