— КОНЕЧНАЯ!! — от вопля кондуктора в вагоне задрожали стекла. — Приехали, выходим…

Двери трамвая с шипением открылись. Кондуктор снова заорал:

— КОНЕЧНАЯ! ВЫХОДИМ!

Кроме Джека, пассажиров в трамвае не было, но кондуктора это не смутило. Он поправил съехавшую на затылок фуражку.

— Я долго буду ждать? Знаете, во что нам обходится минута простоя?

— Д-догадываюсь. — Джек поскорее вышел на улицу.

Это была окраина города, район заброшенных фабрик, пустырей и подпольных сыроварен, на которых работали селениты. В стороне от трамвайной остановки стояли деревянные столы, за которыми бывшие лунные жители резались в карты, попивая прокисшее молоко.

Когда Джек вышел из трамвая, селениты разом повернулись и застонали. Их вытянутые лица были так тоскливы и печальны, что Джеку стало неуютно. В огромных глазах блестели слезы. Один из селенитов разразился бурными рыданиями, вырывая из головы пучки жидких волос.

Джек всегда чувствовал себя неловко, встречая лунных жителей. Он не знал никого, кто выглядел бы более жалко. Каждый селенит был отмечен увечьем: безумный парад выбитых глаз, вывернутых конечностей, расколотых голов, скрепленных скобами… Падение с неба не проходит бесследно.

Одевались они абы как, будто не видели смысла в одежде. Для селенита ничего не стоило надеть рубашку задом наперед, шляпу наизнанку и всего один ботинок не на ту ногу. Считается, что так у лунных жителей проявляется тоска по утерянной родине. Каждую ночь они видят ее, катящуюся по небу, и ничего не могут поделать. Но Джек подозревал, истинная причина в том, что никто не объяснил им, как одеваться правильно. Все потому что, стоит пообщаться с селенитом пару минут, тебя охватывает волна такой меланхолии, что хоть в петлю лезь. Прецеденты имели место.