Сам Захар, будучи пяти лет от роду, большую часть боя провел с мамкой в подполе, а когда занялся пожар, вместе с ней выскочил за околицу. Большевики пощадили его мать и даже выделили им угол в соседней Охряпинской, где дед Захар живет и поныне.

Шатун быстренько прикинул возраст деда Захара и присвистнул. Дай нам всем Бог в его годы выглядеть так же!

- Правильно посчитал, - усмехнулся дед Захар, словно прочитал мысли Игоря. - Кирилл мне не внук, а правнук. А ты как раз по возрасту за внука сойдешь.

- М-да... А что насчет стоящего у плетня существа? - спросил Игорь, указывая на фотографию. - Вы сказали, что узнали его.

- Не его лично, а... В общем, это часть обряда у них была, - объяснил дед Захар. - Перед жертвоприношением один из шаманов всегда надевал костюм медведя.

- Серого медведя, - подсказал Игорь. - Серого, а не бурого. Как вы думаете, почему?

- Кто ж их знает, - пожал плечами дед Захар и взглянул в окно на сгущающиеся сумерки. - Я ж всех ихних обычаев не помню, говорю же, мал был. Большую часть я знаю из рассказов матери... Вот смотри сейчас что покажу...

Он, кряхтя, поднялся из-за стола, не торопясь, разжег большую керосиновую лампу, открыл шкаф. Покопался и вынул бусы - пожелтевшие звериные клыки вперемешку с кусочками серого и бурого меха, нанизанные на тонкую коровью жилу. Точь-в-точь такие же Игорь видел в доме Олега.

- От матери осталось. Она говорила, что это клыки и мех священного Медведя, - пояснил дед Захар. - Мать, когда из горящей избы выскакивала, единственную вещь прихватила - эти бусы. Ни денег, ни одежды не взяла, а бусы взяла. Во какая вера в ней жила!