И потом еще кадровые дела. Самые увлекательные.

— Но почему Шаротряс-то произошел? — наседали отцы города.

(Замечательно то, что главного о Шаре, что в нем Меняющаяся Вселенная, ни они, ни другие за пределами НИИ, включая и ученый мир, не знали. И в самом Институте большинство людей тоже. Дело было не только и не столько в запрете Пеца — в натуре каждого человека. Даже вот Ястребов Герман Иваныч, который на крыше башни дневал и ночевал, сам аппаратуру для исследования МВ делал… а вот не воспринимал. И Бор Борыч Мендельзон, можно сказать, «ученый в законе», хоть и знал, но — не признавал.

Здесь был интеллектуальный водораздел. «Могий вместить да вместит». И оказалось, что большинство не смогли. Не вмещалось. Даже если и знали фактику, воспринимали как-то так — приземленно, под свой размер: вот есть кинотеатр «Космос», пивная «Спутник», гостиница «Галактика»… ну и в Шаре что-то в этом роде. Вселенная в кавычках. Игрушечная. Даже то, что из этой «игрушечной» чуть не вырвалась звезда, коя испепелила бы все и вся, не прочистило мозги.)

Из сидящих здесь НИИвцев только двое достаточно внятно представляли, что произошло вчера: Буров и Зискинд. И что МОГЛО произойти. Но и они глядели на значительные ПРЕЗИДИУМНЫЕ лица городских деятелей с сомнением: не стоит им правду говорить, не дойдет. На кой этим промозглым карьеристам еще одна Вселенная — да к тому еще в зоне их ответственности? Им и обычная-то без надобности.

И Виктор Федорович изложил все обтекаемо. Мол, что ж — и в обычном мире бывают тайфуны, смерчи. Глубины Шара изучены недостаточно, хотя делаем все, стараемся. Вот оттуда и пришло. Корнев первым обнаружил, пытался предотвратить. Валерьян Вениаминович тоже что-то знал, поэтому и объявил «учебную эвакуацию». Но специфика работ в Шаре такова, что все разнесены не только в пространстве, но и по времени, сутки ведь за тысячу часов длятся; собрать всех и объяснить все непросто…

— Да, — вступил Иерихонский.