что обычно темно. Космично искаженнались голоса,

гул, лязги и рыки машин.

Но сейчас здесь ничего не звучало.

… Всего за полчаса участия Миши в этом совещании ТАМ прошло трое суток; да еще многие часы за время спуска и подъема. «Оно мне надо было — туда лезть!» — с досадой думал он.

Да, попыхивающий душистой сигарой Мендельзон принадлежал к элите, мог осадить; и те, что приехали в длинных черных машинах с охраной, тоже, И тем не менее сейчас от проходной к аркам башни пробирался по обломкам и завалам — где — то перепрыгивая, где-то даже подтягиваясь на руках — подлинный хозяин ситуации в НПВ, в Шаре. Реальный лидер — хотя до самого конца без официального статуса. Главное: он знал это.

… Все началось с того, что их выгнала квартирохозяйка Александра Владимировна.

Сперва то, что Аля за недели на ее глазах из стройной миловидной молодки разбухла в даму на последнем месяце беременности, подвигло ее потребовать двойную плату. А сегодня, когда Миша попросил отсрочить это до получки, нервы ее окончательно сдали:

— Ничего не надо, уходите. Идите в институт акушерства и геникологии, куда хотите, у меня сердце, у меня давление — я этого не вынесу. Так не бывает. Может, вы инопланетяне. Отправляйтесь обратно на свою тарелочку или в свой телевизор!

Александра Владимировна была остроумная женщина.

Собрали чемодан, ушли. Не в телевизор — сюда. Благо путь от поселка Ширмы близкий, через пустырь. Миша поддерживал Алю.

Верх Башни был особой территорией. Сразу и Земля, и космическая станция, летящая в иной Вселенной. Главное, что здась можно было исполнять космического масштаба дела — при надлежащем обеспечении. Надежность и обилие обеспечения раскрутили еще при создании системы ГиМ и дальше поддерживали.