Нынешнее время отличается еще и тем, что если в советское таились с показыванием номенклатурно-райской роскоши, то теперь — гласность же! — наоборот; ею забиты ТВ-экраны. Это избавляет от описаний ицхелаурского изобилия; что бы вы себе не представили, там это было: розарий с беседками, площадка для гольфа, дендрарий, и икра на столах, и мраморный бассейн, тп. Так что перейдем прямо к происшествию.

… пусть нац-бараны думают, что они национальнее других, как раньше сов-бараны доказывали, что они советскее других, — возглашал один за длинным столом на фоне гор и с бокалом (уже не первым) в руке, — пусть верят теперь в развитой рынок, как прежде в развитой социализм… ик! — мы как были на коне, так и остались!

— И будем! И бу… — поднимает бокал другой.

— Главное, держаться друг друга… — это уже третий. — Как тады!

— Ну, и сволочи же, а! Люди вам верили.

Это произнес не четвертый с бокалом, не пятый и не n-ный. Голос сверху и с выразительными обертонами. Застольники озираются.

— Кто это сказал?

— Ты?!

— Да боже избавь!

— Я это сказал. Не узнаете? Думали, выдумки. А это — Я. Сколько вот этот ваш прокурорчик посадил за расхищение народной собственности? А у вас-то сейчас — какая? Чья?..

Один властно щелкает пальцами начальнику охраны, кавказцу в бурке; тот подскакивает.

— Слушай, это, наверно, в горах засели с репродукторами? Просмотри, найди — и огонь на поражение.

Тот отправляется искать и исполнять.

— Ой, дывиться, сонце яке червоне! — это катаганская сановная дама. — И горы велыки яки!..

Верно, за интересным разговором не заметили, что оказались вместе со столом и крепостным подворьем с бассейном и розарием как под уменьшительным стеклом.