Рванули едва ли не бегом. Запарились, но, кто бы ни был сзади, а отстал. Бригадир всегда чувствовал, когда смотрят в затылок. Пару раз перехватил взгляд вывертка - словно буравчик входил, повернулся и пригрозил, что глаза тому забинтует.

Шли быстро. Лес изредел, измельчал, покривел. К ногам стал цепляться и брызгать соком жирный лапотник - преддверье болот.

– Ничего-ничего… - приговаривал Бригадир, ободряя Косек: - Выберемся! Рожи будем мыть только святой водой, в молельне у ортодоксов бронировать самые лучшие места, на портянки холсты иконные пустим и где хочешь пройдем, сапоги подковывать бронзовыми образками…

Выкладывал Коськам мечту с большой буквы - простую и понятную. Не свою собственную - многие бы удивились, узнав то, о чем способен мечтать Бригадир.

– Шапку чешуек нам насыплют. Машина была - дрянь неблагодарная - хрен с ней! - новую закажем на пяти колесах.

– Зачем пятое?

– Посередке - давить тех, кто между умудрится залечь.

– Да! - одобрил Кося-Дергач, глаза загорелись и попер первым - прокладывать маршрут во влажной зеленой целине.

Подошли к широко раскинувшейся болотине охватывающей своими краями два покрытых ряской озерка, к каждому из которых уже цеплялись следующие, выстраивая гирлянды насколько хватало глаза…

3.

Болотный хлунь, сидя голым задом на мокром теплом стволе, с тоски и жизненного неустройства занимался онанизмом. Для сего ответственного мероприятия с бодрящего ствола, того, что дарит энергию лишь от слоя подкожицы, была самым тщательным образом только что снята верхняя кора, теперь было главное - не упустить время… и в тот волнующий момент, когда, вот-вот, все должно было получиться, и болотный хлунь надеялся разродиться торжествующим уханьем, переходящим в вопль - известить болото о еще одной победе, отголосок которой обязательно должен достичь мохнатых ушей той хлуньки, что предпочла его… тут и отвлекли.