— В капусту порежу, свиньи дешевые! — и улыбочка у меня ну просто обворожительная.

Подняли они с полу дружка своего и организованно покинули место проведения общественного досуга.

Вадик концом собственного галстука мокрый лоб вытер и сказал вот так:

— Уф-ф!

— Ты не фырчи, — говорю я ему. — А лучше спасибо мне скажи.

— За что спасибо? — посмотрел он на меня как на болвана. — Они ж меня теперь из-под земли достанут!

— Во ты трус! — говорю я ему.

— А ты смелый? — ухмыляется он.

— Нет, — говорю. — Но за «суку» кому угодно глаз на жопу натяну и моргать заставлю. А он мне отвечает:

— Валил бы ты отсюда, герой.

И в это время в кафе снова заходят те самые четверо. А за ними еще человек пять.

Вадик галстуком своим чуть не подавился. А я к нему поворачиваюсь и говорю:

— Ну так как? Валить?

— Звиздец, — отвечает Вадик. — Теперь точно убьют.

— Не боись, — отвечаю. И сам не боюсь. Потому что среди вновьприбывших, ну из той, дополнительной пятерки, знакомую ряху вижу.

Жорик Костыль кореша моего зовут. В зону учкудукскую его к нам через год из-под Ташкента перевели. Алмалык — город такой есть. Костыль там срок мотал. Оттуда и перекинули, «разбивая устойчивую воровскую группу». А в нашей зоне его по беспределу опустить вздумали. Менты подставу состряпали, точно знаю. Так он, чтоб, значит, не опуститься, сам себя покалечил. Это — отдельная история.

Костыль меня увидал и в хохот.

— Ну вы, блин, даете! — повернулся к своим. — Это ж Жека Красноармеец! Жека! — и давай обниматься со мной.

Те стоят, как дебилы, глазами хлопают, ни фига не понимают.

Ну, я Костылю рассказал все чин-чинарем, как дело было. Затем посидели, выпили. Жорик на жизнь посетовал. Мол, трудно нынче бабки делать, менты прижимают, фирмачи борзеют.