Вот тебе и на! Нарвался-таки на Универсала, мать его ей-ти! Про таких краем уха слыхал, но не верил, мало ли легенд городят про лес. Мгновенно - намек за намеком - навязал гирлянду. Разозлился на себя неимоверно - как это? почему раньше по всем этим намекам-бусинкам не прошелся, тем самым, что сейчас картинками взялись стреляться? почему на зуб все несуразицы не опробовал, не оценил - к месту ли, та да другая, с чего ей быть здесь? Мог же по цепочке до самого кулона добрался - до пленника, вывертка?! Все по иному бы вывернулось!

Болото болотом, а вспотел, покрылся испариной в неприличном месте, да и на лбу капель выступила. Гулькнуло что-то крупное вдалеке, шевельнулось - учуяло страх бригадирский.

– Не кусают?

Выверток смотрел участливо, как когда-то Бригадир, на любимую игрушку детских лет - земляную крысу, что отнял от души, и теперь она покрывается хрустящей корочкой, капает золотым соком.

– Как тебе? - зудел нетерпением, топтался в приседе, ломал голову на стороны и, уже не скрываясь, смотрел жадно.

– Хорошее болото, теплое.

– Что сказал?

– Много теплее, чем наружи.

Выверток не поверил, сунул палец в жижу.

– Мне много лучше утонуть и быть съеденным, чем к кредиторам. Вот у тех намучаешься, еще за Косек придется отвечать, да прежних долгов за мной, у-ту!

– А что, в городе, таких как ты, сильно мучают?

– Не то слово - там не жизнь - мука! Только здесь у вас в лесу и отдыхаешь.

И стал раззадоривать себя, вспоминать нешуточные обиды. Как в очередной раз менты обобрали, как, чтобы машину взять, пришлось самому ночевать в подворотнях, дешевых гамаках, платя кровью городским упырям-вырожденцам. Как страховка делается, и ссудники надувают.

Выверток аж засветился от рассказа, отрыжкой сытой рыгнул.

Бригадир действительно так раззадорился, так поверил себе, что стал быстро погружаться - нахыр такая жизнь нужна!