Все плавали в поту, словно пленке, оболочке вокруг тела - прикасаться к обнаженному было противно. И даже Бригадир, с недавних пор большой ходок по женской части, думал сейчас об этом занятии с отвращением. Разморило. Жесткости не было никакой. "Всего ничего" пробыл на улице, а нахватался солнца до дурных зайчиков. И в мозгу словно выжарило, а остатки размазало по стенкам дорумяниться - никак не мог войти в соображение.

Хрычмастер - хозяин хрычевни заглянул себе за ворот - оттуда пахнуло так, что сам чуть не упал в обморок, а стоящий рядом служка побежал блевать сухой пылью.

Бригадир вспомнил, что еще недавно решил отмыться, и не просто так, а "набело" - убрать все свои родимчики и шрамы. Такую помывку делали лишь в центре, возле смотрильни Смотрящего, стоила она дорого, но зато держалась года четыре. Там же обмывали и состоятельных покойников, хотя им эти гарантии уже были побоку. Но теперь к той цирюльне и близко было не подойти.

Приоткрыл дверь - пахнуло жаром. Посетители запротестовали, но Бригадир даже внимания не обратил, стал всматриваться в марево, что слоями поднималось с земли.

– Херовато, - сказал мрачно.

– Каюк асфальту у смотрильни! Ты помнишь такую жару, а Бригадир?

Вопрос не требовал ответа, тема промусоливалась уже неделю.

– Ей-ей, гореть нынче верхним болотам по-черному. Если кто на тех болотников зуб имеет, да не поленится…

Самому Бригадиру лень было отвечать, за него ответили.

– Те, кто с зубом, уже свое отбегали. Раз не вернулись, значит, сквасились. Болотники тоже не дураки - засады на подступах - найдут кремень, спички или даже стекло - обсмолят как ту самую свинью. Кто как, а я нынче субпродукты брать не буду! И вам не советую; мой корешь пропал, а он такой был, что никак не охота его через себя пропускать, кому хочешь поперек шилом станет, а уж мне тем более - я ему задолжал…