Дверь открылась.

– Вверх? – спросил Мердок, войдя в кабину вслед за Вичем, и набрал нужный код.

– Да, – неуверенным тоном сказал Вич, не зная, нужно ли отвечать на риторические вопросы.

Хотя сам он, на мой взгляд, был не чужд риторики и часто отделывался напыщенными малосодержательными фразами там, где следовало быть конкретным и говорить по существу.

Двери со скрипом закрылись, и пол как будто прилип к нашим ступням – кольцевой лифт поднимался на уровень «Альфа».

– Так кто же на ней подорвался? – спросил Мердок.

Я покачала головой.

– Никогда не слышала, что взрыв может произойти сам собой. Несомненно, был какой-то корабль.

Джамп-мины, оружие, оставшееся после войны между Конфедерацией и торами, были беспорядочно разбросаны по всему сектору и активизировались, когда корабль выходил из гиперпространства в обычный космос. Большинство мин уже убрали или уничтожили, но количество мест, где осуществлялся переход из гиперпространства и обратно, было ограничено, и иногда в эти точки космоса забредали забытые мины. Большие торговые суда и корабли Конфлота снабжались защитными сетками, поэтому в большинстве своем жертвами мин становились небольшие или устаревшие транспортные средства.

– Что случилось, командир? – спросил Вич, строго глядя на меня.

– Мы обнаружили джамп-мину, которая активизировалась в пределах системы Абеляра, – объяснила я. Мне казалось, что лифт движется очень медленно, и это выводило меня из себя. – На краю астероидного пояса.

– Понимаю.

– И вы ничуть не взволнованы подобным событием? Возможно, это был корабль, посланный к нам Конфедерацией. Первый за последние шесть месяцев блокады!

– Большинство кораблей Конфлота оборудованы устройствами обнаружения мин. Но если судно все-таки взорвалось, то я не вижу, какая нам польза от груды радиоактивных обломков.

– Да вы весельчак! – фыркнул Мердок. – А понятие «мораль» для вас что-нибудь означает?