Лицо тоже тонкое, вытянутое, с чуть выступающими скулами. Высокий и широкий лоб мудреца, скрытый довольно длинными (до плеч) прядями серебристых волос.

…Интересно, а дроу седеют? Если нет, то он будет первым, клянусь полным собранием сочинений Стругацких!..

Эбеново-чёрная кожа. Прямой нос с небольшой горбинкой — такой называют греческим. И фигура, и лицо — словно нарисованы чёткими яростными штрихами, будто некто со всей злости давил на карандаш, ломая хрупкий грифель, когда сочинял этого… Зловещее впечатление смягчают только глаза — янтарно-жёлтые, чарующие… для большинства девчонок. Медиана, кажется, уже утонула. Бедняжка. Сомневаюсь, что этот парень будет любить ей — да и вообще хоть кого-нибудь, кроме себя. Губы тёмного эльфа сейчас улыбаются, но чувствуется, что Кенррет чаще привык их упрямо сжимать или кривить в насмешливой и вызывающей улыбке… ну и тип. Резюме — тихий ужас. Dixi (2).

ДАРМ`РИСС.

Я откинулся на спинку неудобного кресла и расхохотался. В мыслях, разумеется — на лицо пропустил только лёгкую улыбку. Ну надо же! Рыжая стерва оказалась скромна, как трёхлетняя эльфийка! Клянусь подолом Шэли, это и в самом деле смешно. Ка-ак она покраснела — это было заметно даже в полумраке зала.

Я рассчитывал найти в ней слабую струну — но не такую. Впрочем, и на этой слабости можно будет сыграть, если понадобится. Но этого мало. И — ненадёжно, подсказывает мне что-то. У каждого должны быть слабые места — у меня тоже…

Представление закончилось. Нас отвели в Трапезную — нечто вроде праздничного ужина, как я понимаю.

Длинные столы слегка изогнуты полукругами. Пять — для старших факультетов, один для нас, и один, стоящий поодаль — для преподов. Умно. Студенты все десять лет живут со своими однокурсниками (неважно, на каком факультете), а учатся и обедают с коллегами по цеху. И верно — если в одной башне будут жить сплошь некроманты и перестроят её по своему образу и подобию, это будет… забавно?