- Мы вас не только разжалуем, - ответил маршал Тауберт, и тон его не предвещал ничего хорошего. - Мы вас еще и расстреляем - если к сотому дню с Закатного полуострова не будут отгружены десять миллионов пленных. Фаланги, которые предстоит задействовать в восточной операции, не должны отвлекаться на побочные задачи.

- И сколько войск будет у меня на западе? - поинтересовался Бессонов.

- А сколько вам нужно?

- Половина легиона. И то если забыть даже и думать о наступлении за перешеек.

- Треть, - негромко сказал Жуков.

Тауберт ненадолго задумался, глядя на карту, а потом произнес назидательно:

- Забывать о наступлении нельзя ни при каких условиях. Ближайшая задача западной операции - пленные. Дальнейшая - наступление на Уражай. Для этой цели я согласен выделить треть легиона - 33 боевых фаланги.

Спорить было бесполезно. Весь вид Тауберта говорил о том, что он уже все решил.

- 33 боевых фаланги, 3 тыловых и сто восьмую, - потребовал тем не менее Бессонов.

- Стратегическую разведку? Это невозможно. Она должна действовать в интересах всего легиона и в первую очередь на главном направлении.

- Если я все еще начальник штаба легиона, то разведка находится в моем полном распоряжении и должна использоваться там, где это нужно мне. Планировать восточную операцию вызвались ставка и полевое управление, а у них есть своя разведка.

- У ставки нет своей разведки.

- Разве? А как же отдельная фаланга рейнджеров? Я не требую, чтобы сто восьмая сосредоточилась только на западной операции немедленно. Она понадобится мне с началом вторжения. Либо она, либо десять обычных фаланг резерва. Иначе можете застрелить меня прямо сейчас, но успеха операции я не гарантирую.

Совещание продолжалось уже несколько часов, его участники устали, но Тауберт сказал: Никуда не уйдем, пока не решим все окончательно, - и споры продолжались.