Глаза жгло постоянно, уже незнамо сколько дней подряд. Почти терпимо утром, чуть похуже к вечеру и совсем остервенело - по ночам. Адская боль, раздирающая глаза погаными крысиными коготками, перекидывалась и на сдавленный серебряным обручем лоб. Боль сжимала череп между молотом и наковальней, заставляя то и дело путать дневную явь с ночным бредом. Вокруг то и дело вспыхивали цветные пятна. При любом резком движении к голове приливала кровь. Слуги, замечая испытываемые их господином страдания, ведь никакую болезнь не удается скрывать вечно, тихонько перешептывались и предлагали позвать лекарей. Герцог в ответ только молча сжимал зубы. Соратники, в отличие от слуг, не говорили ни слова - отворачивались, молчали. Один дьявол знал, что хуже.
Лайдерс не сомневался, что ему уже давно прочат заслуженный отдых. На том свете, надо полагать.
Не дождетесь.
Если он свалится с ног, Империя возблагодарит за столь роскошный подарок всех богов разом. Они там у себя на юге взвоют от радости. Нет. Герцог Лайдерс не бросит свою страну. Вернее то, что от нее осталось, а осталось немного.
Камблер налил красного айтвернского вина из фарфорового кувшина с отломанным носиком в стоящий на столе кубок. Разумеется, расплескал - больно уж дрожали руки. Вино вылилось на карту, окрашивая пожелтевший ломкий пергамент в темный цвет и расползаясь по нему огромным пятном. Забавно, но границы пятна почти в точности совпали с массивом заштрихованных территорий, захваченных Империей. Какая гнусная ирония судьбы. Впрочем, судьба всегда была злой теткой, а не верной женой.