- Хроники говорят, что да, - подтвердил мэтр. - Во всяком случае, с тех пор не было слышно ни о каких чудесах или деяниях, достойных именоваться волшебством. Даже сын и преемник монарха, Артебальд Третий Ретвальд, никогда не выказывал признаков владения сверхъестественными силами. Одни говорят, что сын Бердарета не обладал магическим даром, другие - что король-чародей попросту не захотел обучить наследника своему искусству, третьи полагают, что Артебальд владел Силой, но скрывал это всю жизнь, не имея поводов и необходимости ее применять. Правды не знает никто, и уже никогда не узнает.

- Как жаль, - проронила Лаэнэ Айтверн.

- Жаль? - эхом откликнулся мэтр Гренхерн. - Юная леди сожалеет об исчезновении из нашего мира магии? Это можно объяснить тягой к небывалому, испытываемой молодостью. Но сам я всегда полагал, что вреда от волшебства было бы куда больше, чем пользы. Это очень опасная вещь - оружие, способное ставить города и народы на грань уничтожения, и вдвойне оно опасно, будучи отданным в руки не достойным и не мудрым, не сильным и не смелым, а совершенно случайным людям, не отличающимся от окружающей их толпы ничем, кроме врожденного дара, позволяющего творить заклятия. Магия делает людей неравными.

'Сам я всегда полагал…' Вот оно, пошло-поехало. Стоит начаться подобным разговорам, и вино тут же скисает и обращается в уксус. "Сам я всегда полагал", "факты позволяют утверждать, что", "по моему скромному мнению", и тра-та-та. Высокоученые дискуссии, самый верный способ из всех, чтобы убить время. Нет, отец поступил неразумно, обрекши Лаэнэ на выслушивание подобных глупостей, даже если подобные глупости ей весьма по душе. Нечего бедной девочке забивать себе голову всевозможной чушью, нечего и все. От пустых бесед ум не крепнет, а, напротив, сохнет. Говорят, кстати, что наследник престола, его высочество принц Гайвен, тоже падок до всяческих историй и философий.