За ужином к нам присоединились двое юношей, те самые, что развлекали нас пением вчера вечером. Они по большей части молчали, почтительно и восхищенно слушая мудрые речи Аристокла. Хозяин дома вскоре удалился, сославшись на усталость.

Вино кружило мне голову, и сквозь туман опьянения я разглядел, что Аристокл обнимает юношу за талию и что-то шепчет ему. Помню, как я, хмельной, вышел из трапезной, не попрощавшись, прошел во двор, где несколько рабынь снимали белье, развешенное днем для сушки. Среди них была та самая девушка, что занимала целый день мои мысли. Я вознамерился подойти к ней, но дворовые собаки, обнаружив мое присутствие, сбежались и подняли лай. Этих тварей было больше десятка, но даже в таком количестве они не решались наброситься на меня, лишь окружили, визжа от ненависти, и разевали клыкастые пасти, угрожая разодрать меня в клочья. Я был безоружен, опьянение мешало мне обратиться в волка, все, что я смог, это выпустить клыки и когти да покрыться шерстью. Женщины во дворе охали от ужаса, разглядывая меня. Воины, охранявшие двор, наконец разобрались, что происходит, и разогнали собак. С трудом различая дорогу, едва волоча ноги, обессиленный и пьяный, я хотел только отыскать свою комнату в за!

путанных коридорах этого дома.

Я проходил мимо купальня, когда почуял запах Нисы. Заглянув внутрь, я увидел стоящую ко мне спиной девушку, она сворачивала простыни и раскладывала их по полкам. Ее черные волосы, убранные в прическу, открывали изящную шею и тонкие плечи, покрытые бронзовым загаром, резко выделяющимся на фоне белого хитона. Я вошел бесшумно, но Ниса, словно почувствовав меня, замерла, повела плечом. Я не хотел ее пугать и тактично кашлянул. Девушка резко обернулась, в ее глазах плескался такой неподдельный ужас, что я невольно оглянулся, пытаясь определить, кто ее напугал. Ниса сдавленно крикнула и, оставив корзину с бельем, бросилась бежать. Ее босые ноги скользили по мокрому полу купальни.