Морские путешествия обладают сотнями недостатков и лишь одним достоинством: когда-нибудь они заканчиваются. И хотя во время самого плавания это казалось невероятным, но и оно подошло к концу. Наступил день, когда корабль причалил, меня вынесли на берег и уложили на влажный песок. Я лежал, смотрел на небо и предавался самым горьким мыслям по поводу своей болезни. Мне хотелось немедленно оказаться на Медовом Острове, среди его зеленых холмов, обратиться в волка и бежать, бежать сломя голову, наслаждаясь запахами трав, звоном птичьих трелей. Но теперь я находился далеко от своей родины, брошенный один среди чужаков, больной, беззащитный, не имеющий сил даже подняться с этого мокрого песка.

Когда эллины закончили перетаскивать вещи с корабля на телеги и все были готовы к продолжению пути, двое рабов подняли меня и положили на дно запряженной парой лошадей повозки, отдаленно напоминавшей колесницу. Лошади, учуяв меня, испуганно дернулись из стороны в сторону, норовя избавиться от страшного груза, прядали ушами, а затем поднялись на дыбы и внезапно понесли. Возница вывалился, не справившись со взбесившимися животными. А я лежал на полу повозки, обессиленный, и не мог даже подтянуться к ее краю, чтобы спрыгнуть. Лошади, так же как собаки, ужасно плохо переносят близость волка. Сейчас, перепуганные, они мчались, не разбирая дороги, не в силах избавиться от преследователя, который валялся в их повозке, перекатываясь от стенки к стенке. Несколько всадников, встретивших нас у причала, пытались догнать взбесившихся животных, но их собственные лошади тоже, точно ополоумевшие, переставали слушаться хозяев. Моя рана на плече открылась, и повязка набухла от крови. Наконец, превозмогая боль, мне удалось перевеситься через край повозки, и я, на всем скаку, вылетел из нее и, упав на каменистую поверхность земли, покатился.

Я лежал, скрючившись от боли, на земле. Перед глазами все плыло, к горлу подступила тошнота. Я ждал, что кто-нибудь наконец подойдет ко мне, поднимет меня, перевяжет. Но люди и животные в ужасе толпились в стороне возле других повозок, так и не решаясь оказать мне помощь. Взбесившихся лошадей поймали, успокоили, а я все лежал в пыли посреди дороги, истекая кровью.