Я метнулся к Игорю Бойкову, оттеснив его, повернул Золина лицом к себе и отшатнулся. Президент был безнадежно мертв — его широко раскрытые глаза взирали на меня почти с детским удивлением. Оскал фарфоровых зубов и вывалившийся фиолетовый язык сделали лицо неузнаваемым.

— Ни единой царапины, — произнес Бойков чересчур уж спокойно. — Я уже посмотрел…

— Инфаркт, что ли? — с недоверием спросил я. — Не может быть!!!

— Я не врач, не знаю. Вскрытие покажет… Странная смерть, конечно. Я с ним уже полгода, и он ни разу не жаловался на здоровье.

Подошел главный администратор ресторана, взглянул и отвернулся.

— Я вызвал «скорую» и милицию. Сейчас будут, -сообщил он сдержанным тоном и сделал знак музыкантам.

Те мгновенно оценили ситуацию, и спустя минуту зазвучала мелодия «Опавшие листья».

Жизнь, однако, продолжается, подумал я и включил рацию.

— Алекс, это я, Кирсанов.

— У меня все чисто. А что у вас? — раздался его, показавшийся мне чересчур уж спортивно-бодрым, голос.

— А у нас здесь Золин скончался…

— Да ты что?!.

— Двигай сюда! Сейчас менты заявятся…

Я убрал рацию в карман, пистолет — в кобуру, достал сигарету, прикурил, затянулся… Первый день на службе, и сразу покойник! Ну и ну!… Все под Богом ходим, конечно… Служба безопасности, называется… Ха-ха! Правильно пел Высоцкий… «В гости к Богу не бывает опозданий…»

Я обвел взглядом стол с закусками. Если бы Золин хоть что-нибудь съел, я бы подумал, что его отравили… Но он к еде не притронулся!

— Алла, поставь бутылку! — раздался за моей спиной визгливый голос Такарского.

— Пошел к черту! Мне хочется напиться, — произнесла она утробным, совершенно не своим голосом.

Я оглянулся. Вице-президент корпорации «Цербер» госпожа Лебедева дрожащей рукой налила в фужер водки, осушила его одним махом и стала наливать следующий. А говорила, что пьет только «Перье»…