— Смоляков, стало быть, не появлялся, и ты не знаешь, где он, да?

— Не знаю. Наверное, лежит пластом на коечке и приходит в себя после сокрушительного нокаута. Нехило он затылком об асфальт шмякнулся. Хотя башка у него крепкая, надо отдать ему должное! — улыбнулся Лисицын. — Думаю, оклемается. А тот, в «мерсе», крутой… серьезный человек был!

— Почему был? — Я встал со стула, задвинул его под стол. — С ним все в порядке.

— Когда все в порядке, с пистолетом не приходят, — произнес Лисицын, — выразительно поглядев в сторону моей кобуры. — Интересно, Смолякову вломят за аварию или дядя Рэмбо уже все уладил?

— Понятия не имею, — ответил я, направляясь к двери. — Меня это не касается.

— Так меня, вроде, тоже… — явно расслабившись, заметил Лисицын. — Хотелось бы просто знать, чья мафия круче.

— Итальянская, — бросил я, улыбнувшись. — Кстати, где сейчас твой «Запорожец», говоришь?

— На стоянке, за углом. Где ж еще? — Лисицын сделал неопределенный жест рукой. — Хотите взглянуть?

— Нет, не хочу. Все, живи пока.

Глава 19.

Свидание.

После разговора с Лисицыным я уже почти не сомневался, что к смерти Золина мурманчане не имеют никакого отношения.

А когда позвонил Такарскому, понял, что вывод, к которому я пришел, подтверждается вескими аргументами. Шустрые ребята из Мурманска час назад запеленговали водителя красных «Жигулей» и добились от него правды при помощи примитивных, но всегда эффективных мер воздействия. Долго теперь будет на аптеку работать.

Рыжий конечно же вернул похищенные деньги и документы, а свой меркантильный интерес объяснил импозантностью пассажира — мол, с младых ногтей усвоил: форма всегда соответствует содержанию…

— Как в старину! Не страна, а большая дорога… Купцов тогда и убивали, и грабили… — заметил я.