— Что-то они у вас часто случались, — перебил своего друга озерник. И тотчас добавил тоном, исключающим всякие возражения: — Ладно, оставим споры! Никто не сомневается в твоей доблести, Сконди. Но также никто не сомневается и в доблести орков.

Ехавший рядом Тир лишь коротко улыбнулся. Его друзья уже думали так, словно были коренными эрийцами. А ведь совсем недавно каждый из них готов был вцепиться в любого подвернувшегося имперца! И в этой суматохе все как-то забыли о Кристиане и их первейшем долге — отомстить за смерть Кальтора.

Его назначили тысячником в узле (Полки барона Ильтиу, в отличие от остальных имперских полков, состояли из двух узлов, каждый из которых в свою очередь состоял из трех тысяч, а иногда даже из двух тысяч воинов) Рамалии. Гном и оба озерника также поступили под его начало, однако они наотрез отказались воевать конными, мол, в этом меньше чести, если их противник будет атаковать пешим строем. Тир в очередной раз ухмыльнулся и лишь развел руками. У каждого мало-мальски обособленного народа или племени свои понятия о чести. И лишь у большинства людей это понятие отсутствует как таковое. И оттого люди побеждают, а такие народы, как орки, гномы или эльфы, постепенно уходят в небытие, как ушли в свое время туаты и фоморы. Люди не брезгуют любой возможностью, лишь бы она, эта возможность, вела их к победе. А жадно цепляющиеся за свои традиции орки, вечные гордецы-эльфы и скрытные гномы уходят в прошлое. Таков закон выживания, и ничего с этим не поделаешь...

Над громадным, не знающим границ полем проревел орочий рог. Переговоры! Но зачем, если орки уже решили воевать против Империи? Или это очередной подвох?..

Из орочьих рядов выехали три высоких зелено-кожих воина. Вместо коней они ехали на каких-то немыслимых созданиях, отдаленно напоминающих громадных волков с огненно-рыжей шерстью.

— Крагги, — процедил сквозь зубы Сконди и еще сильнее сжал в руках рукоять секиры. — Не думал, что они до сих пор выращивают этих тварей.