Ремонтники умудрились подключить к системе громкой связи авианосца магнитофон – и до трех часов ночи над Тихим океаном разухабисто громыхал североамериканский рэп, русская попса и сербский турбо-фолк, который был очень популярен в России. Палуба авианосца отлично подходила для танцев, североамериканцы пытались научить русских танцевать рэп, а русские – как правильно "резать казачка", но с рэпом получалось лучше, потому что танец намного проще. Среди североамериканцев были четыре женщины, которым разрешалось служить на флоте – и уж они то воспользовались званием "королев бала" сполна. Как там… это там я Баба Яга, а тут – Василиса Прекрасная.

Британцы, видя столь праздное настроение русских и американцев – тоже расслабились, возмещая четыре дня напряженного внимания. Капитан японского крейсера, послушав, что происходит на авианосце через систему прослушивания, пробормотал "свиньи" и вернулся к выполнению своих должностных обязанностей. Да, у них тоже развлекались – но не так, они чаще всего пили сакэ, музицировали и читали стихи в кают-компании под бдительным взором еще молодого императора, Сына Неба, чей портрет был самой большой ценностью на корабле. Если бы тогда русские не помогли североамериканцам…

Впрочем – время еще придет. Капитан верил в это. И не знал – что стрелки точнейшего хронометра из Осаки – уже отсчитывают первые его минуты…

Сигнал тревоги прозвучал на огромном корабле ровно в два часа по корабельному времени. Громкая связь не использовалась: нужным офицерам приказано было собраться на посту управления авиационной группой.

Когда собрались – русские и американцы, все вместе – местный контрразведчик, майор Головачев раздал всем толстые конверты из манильской бумаги, опечатанные сургучными печатями еще в Адмиралтействе. Посмотрел на часы, поставил отметку в журнале ознакомления с секретной информацией.

– Господа, вскрыть конверты!

Едва слышный хруст сургуча, треск бумаги.

Боевой приказ, подписанный начальником главного оперативного управления Морского генерального штаба.