Таможенник листанул мой паспорт.

— Ваше имя, синьор? — спросил он, хотя им мое он прекрасно видел на паспорте, украшенном черным орлом

— Герр Юлиус Бааде. Нельзя ли немного побыстрее, mein freund?

Итальянец не обратил на мои слова ни малейшего внимания

— Вы везете с собой что-либо, подлежащее обложению пошлиной?

— У меня нет ни одного места багажа.

— Как долго вы намерены пробыть в Риме?

— Два дня.

Русский сказал бы «несколько дней» — но немец никогда так не скажет. Надо уметь перевоплощаться.

— Вы намерены остановиться в отеле?

— Нет, в пансионате. Надеюсь, у вас таксисты не бастуют?

Почувствовав мое раздражение, итальянский таможенник решил не испытывать его больше — тем более что немцев здесь побаивались еще со времен Рима. Шлеп — и на паспорт герра Юлиуса Бааде ложится черная, прямоугольная въездная виза

— Приятного пребывания в Италии, герр Бааде.

— Danke… — сказал я, и вполголоса, отходя от стола таможенного контроля, добавил себе под нос — der Schweinerei

На другой стороне, в зоне прилета — ситуация изменилась с точностью до наоборот, здесь из моря раздраженного ожидания я попал в океан любви, радости, диких по германским меркам возгласов. Приехавших здесь было принято встречать всей семьей, с радостными объятьями, возгласами на весь зал и даже с тортами сладостями. Мне, как немцу все это было чуждо — поэтому я, подозрительно и неодобрительно оглядываясь по сторонам, проследовал туда, куда указывала стрелка с понятной на многих языках надписью Taxi. По дороге задержался у киоска и купил подробный путеводитель по Риму с картой городских районов.

Так, на всякий случай. И еще я поменял рейхсмарки на лиры, лучше сделать это сейчас, в аэропорту.

— Taxi, per favore — сказал я служителю на стоянке, важному как петух и одетому в какой-то вариант формы. Итальянцы относились к тем нациям, которые просто обожают форму — хоть какую.