И думал: "А для чего все это? И то, что появились мы, сигомы?

И то, что мы разлетелись по всей Вселенной? И что переделываем себя, находя все более удачные варианты? Мы пришли к тому, что начинаем менять свое состояние и форму, воссоздавая себя из сверхплазмы: то объединяясь в единый могучий мозг с единым опытом, то опять распадаясь на отдельные клетки-личности. И мы продолжаем накапливать опыт, хоть у нас его и так достаточно,- мы хотим знать все возможные варианты Вселенной. И мы каждый раз переделываем себя в соответствии с накопленным опытом. А для чего?

Может быть, когда-нибудь, где-нибудь это уже однажды было и мы - лишь повторение? И не на этом ли пути надо искать ответ?"

"Но у меня же есть четкая цель, четкая программа: в первую очередь исследовать эту планету. А я занят бесплодными размышлениями, которые вряд ли когда-нибудь пригодятся..."

Чужие птицы, похожие на чаек, стремительно черкали по волнам, как камни, пущенные умелой рукой. И он вспоминал людей над морем. Там блестели волны - сначала вдали, тускло, затем блеск усиливался, становился резче, бежал по ряби, переливаясь и позванивая,- и вот уже развернулась и легла невесомо лунная дорожка, по которой все мечтали уйти далеко-далеко и никто никуда не ушел...

"Как же мне вырваться из этого состояния, в которое погружались ленивые, слабые духом животные? Оно недостойно меня. Недостойно разума, который предназначен руководить действием!"

Сигом уговаривал себя встать, заняться делом - и не мог.

Смотрел на море, на небо без облаков и думал, думал, как будто важнее этого занятия ничего не было.

Такое с ним случилось впервые, и сигом уже начал не на шутку тревожиться. Конечно, он мог бы включить Систему Высшего Контроля и стимуляторы воли, но ему не хотелось прибегать к этим крайним средствам. И кроме того, было очень приятно сидеть так, без видимого действия, смотреть, вспоминать, размышлять...