- Увы, не знаю.

- Но мы поможем Грегу, правда?

- Конечно, Юля. А теперь ложись спать. До подъема еще три часа.

Юлька охотно согласилась, стащила сапоги и забралась под одеяло.

- Серафима, как ты думаешь, что произойдет после всего этого? Вторжение? Война?

Инспектор в задумчивости присела возле девушки на край койки.

- Необъявленная война, - проговорила она, будто размышляла вслух. - Она началась за границей привычной людям реальности. Кто-то затеял битву на просторах Миров и времени - где человек переходит в ранг безликих единиц, а его мысли, чувства отброшены, как незначащие разряды в обобщенных расчетах. Ты еще очень молода, Юля. Но я верю, что среди жестокости и искушений тебя хватит на то, чтобы не потерять веру в красоту и доброту, коей сильна сейчас твоя душа.

У Юльки перехватило дыхание от мягкого обволакивающего голоса. Она несколько мгновений завороженно смотрела на женщину и, наконец, прошептала:

- Серафима, ты... ты такая таинственная и прекрасная, будто из сказки, из чего-то нереального, - комплимент получился весьма сомнительный, и Юлька поспешила исправиться: - То есть, я хотела сказать, что ты совсем не похожа на других.

- Фантазерка! - засмеялась Каляда. - Не ищи лишних слов. Твое сердце и радуга твоих чувств говорят лучше, поверь мне.

Девушка облегченно вздохнула: она беспокоилась, что ее неуклюжее восхищение обидит новую подругу.

- И все-таки слова тоже бывают полезны, - многозначительно заявила она после недолгого раздумья. - Иной раз ляпнешь что-нибудь, а оно сбывается.

- С тобой так было? - быстро спросила Серафима.

- Много раз. Знаешь, почему у одной из лаборанток голова, как у бритого ежика? Это она меня назвала рыжей, а я брякнула - чтоб у тебя все волосы повылезали. На следующий день у них что-то замкнуло, и ей подпалило кудряшки.

Каляда покачала головой. Юлька не поняла: поверила она рассказу или нет. А вот на станции верили, даже слишком.