Нет, не все.

Сияние становилось все ярче, и я понял, что сверху не солнце, а луна, ужасающая в своей огромности. Луна становилась больше и больше, все вокруг тонуло в призрачном свете, все вокруг разваливалось и падало в бездну. Потом я увидел самого себя, шагающего босиком по черным острым камням. Следы крови на камнях горели, и камень плавился, скрепляя разламывающийся на куски мир.

– Криста сказала…

Закружилась голова, душу наполнило сладкое предвкушение. Криста сказала что-то важное…

– …Что у тебя слишком многое получается непроизвольно.

Хорошо это или плохо?

Я плыл во тьме. Ласковой, ждущей тьме. У тьмы было имя. Я произнес это имя, и тьма стала любовью.

Я увидел Данику, она улыбалась Дану, а потом друг исчез, а сестра превратилась в маленькую девочку.

– Дядя Александл, ты велнесся? – спросила она.

– Конечно, малышка. – Мне было страшно жаль лгать ребенку, но я знал, что нельзя отнимать надежду. Я ласково улыбнулся девочке и привычно – жена постоянно выговаривала мне за эту манеру – повел рукой. Мир вокруг заколебался и начал таять.

– Ты забыл про меня! – взвыл патэ Киош.

– Нет, что ты… Я могу забыть этих, но тебя я не забуду никогда. А теперь возвращайся в Ад, оставь живых в покое.

– Ты не жив, – возразил мне мой первый наставник.

– А ты мертв. Просто уходи.

Я увидел алый взблеск за спиной, когда падающий вертикально свет отразился от крыльев. Оттолкнулся от земли и взлетел навстречу луне.

И проснулся.

Александр лежал, успокаивая бешено колотящееся сердце. Он не помнил, что ему снилось, осталось только чувство силы в себе, угрозы и постоянной нехватки времени.