Мои прихожане, в основной массе — воины, сделают эту страну совсем другой. Она станет богатой, процветающей и безопасной. Мы принесем Слово Истины во власть, армию и народ, мы прекратим наконец разрушительные преобразования и постепенно выведем державу из хаоса. Я уверен в этом, потому что люди, видевшие и слышавшие высшее существо, вернулись с войны в полном здравии и некоторые из них стали не простыми обывателями, а влиятельными фигурами в высших эшелонах власти и военной элите. Мы уже представляем реальную силу, а когда наш вариант Учения распространится в полной мере во всех слоях общества, мы поднимем Родину с колен!

— Мне горько об этом говорить, но у тебя никогда не будет своего прихода, — качая головой, ответил отец Петр. — Я не допущу, чтобы на моих глазах прорастали семена экстремистской секты! Твой Очаг Истины не более чем сборище еретиков и заблудших душ. Вернувшись с войны телом, ты и твои последователи остались на ней душой. Но вечно не длится ни один, даже самый тяжелый, бой. Нет, доверить приход я тебе не могу…

— Вырешили это окончательно? — Павел прищурился, чтобы скрыть вспыхнувшие в глазах гневные огоньки.

— Да, — старик вновь вздохнул и развел руками.

— В таком случае, я воспользуюсь вашим, — недобро улыбаясь, заявил молодой священник и взмахнул рукой.

В комнату тотчас вошли несколько крепких парней. Все они были одеты в черные плащи, а в руках держали короткие многозарядные ружья. Один из них приблизился к столу, за которым проходила беседа, и поставил перед священниками небольшой чемоданчик.

— Все эти люди готовы умереть за свою веру, — сказал Павел, открывая кейс. — А готовы ли сделать то же самое вы, отец Петр?

— Ты будешь гореть в аду, — побледневшими губами прошептал старик, глядя, как собеседник набирает в шприц какую-то жидкость.