— Обычная девчонка, местная…

— Давай сюда, вдруг что важное.

— Только, — Дэвид пару раз переступил с ноги на ногу, — сдается мне, не в себе она… Тут дело такое. Городишко ихний пожгли, она в лесу пряталась…

— Ну так какого черта?

— Сам не знаю, — воин казался удивленным, — есть в ней что-то…

— Хорошо, — положил конец сомнением Лэннион. — Пусти.

Девушка оказалась совсем молоденькой, лет семнадцати, не больше. Светленькая, худенькая, она едва доставала Джеральду до плеча и, казалось, сама не понимала, как и зачем здесь очутилась. Зато Лэннион понял, почему воин привел ее к своему лорду. Эту крестьянку нельзя было оттолкнуть, нельзя, и все тут!

Джеральд с удивлением разглядывал гостью, явно не зная, с чего начать разговор. Его начала девушка.

— Милорды, — голосок ее был звонким и нежным, а светлые глаза смотрели растерянно и грустно, но внезапно в них сверкнула сталь, и графу Одри захотелось встать и преклонить колено перед истинным величием и истинной силой. — Милорды! Олбария в опасности, наш долг остановить вторжение!

6

— Я создам тысячелетнюю державу, — Маэлсехнайли Моосбахер поднял кружку с пивом. — Люди занимают слишком много места, но кто они такие? Скоты, жалкие, грязные скоты!

— Ты прав, мой гросс!

— Потому я и не намерен истреблять всех, Ронинг, сын Кертьяльвальди. Нам нужны рабы, которые будут варить пиво, печь хлеб, коптить мясо. Я оставлю столько людей, сколько нужно, и ни на одного больше! Время, когда мы жили под землей и отдавали созданное своими руками в обмен на пищу, прошло. Мы возьмем то, что хотим, по праву сильного!

— И по праву рождения, — сверкнул глазами жрец Глубин Штребель. — Ведь мы — любимые дети самой Земли!

— Я уничтожу бесполезных людей, мне не нужны монахи, бродяги, купцы, знать, воины… Ха, — Маэлсехнайли стукнул кулаком по столу, — разве можно называть столь благородным словом жалких, тонкокостных ублюдков?