Кэрол. Ты, мама, не собиралась стать актрисой, ты была только певицей?

Миссис Конвей. Я не знаю, что ты хочешь этим сказать — «только певицей». Я, конечно, была певицей. Но я играла и на сцене. Когда Ньюлингхемский любительский оперный театр впервые поставил «Веселую Англию», я играла Бесс. А вас тогда у меня было уже шестеро. Тебе, Кэрол, было в ту пору около двух лет.

Хейзел. Мама, Джоан гостила в Лондоне на прошлой неделе и побывала в трех театрах.

Миссис Конвей. У нее там есть родственники, а у нас нет. Это большая разница.

Хейзел. Неужели мы никогда не поедем?

Миссис Конвей. Поедем, конечно. Может быть, Робин свезет нас — я хочу сказать: нас двоих, тебя и меня, — когда вернется.

Кэрол (торжественно). Сегодня в утренних газетах сказано, что «мы все должны выполнять свои обязанности. Эта голая погоня за наслаждениями продолжалась достаточно долго. Ждет непочатый край работы».

Хейзел (негодующе). Действительно, мы только и делали, что гонялись за наслаждениями! Я нахожу, что это ужасно несправедливо и глупо. Как раз когда мы могли бы немножко повеселиться после всей этой стирки и уборки в столовых и госпиталях и очередей за гнилой провизией, когда ровно никого около нас не было, к нам приходят и говорят, что мы довольно наслаждались и теперь должны выполнять свои обязанности. Какие обязанности?

Кэрол. Восстанавливать разрушенный мир. Это там тоже было написано.

Миссис Конвей (полулегкомысленно-полусерьезно, Хейзел). Твоей обязанностью будет найти очень славного молодого человека и выйти за него замуж. Для тебя это не будет трудно.

Кэрол (надевая брюки, чтобы играть мистера Пеннимэна). Торопись, Хейзел, а я буду у тебя подружкой! Думаю, это мой единственный шанс. Кей говорит, что она до-олго не выйдет замуж, если только выйдет вообще, потому что ее писательство — ее дело — должно стоять на первом плане.

Миссис Конвей. Глупости, моя дорогая. Когда подвернется подходящий молодой человек, она забудет о своем писательстве.