Кей (как бы упрекая себя). Я и была несчастлива. Думаю, потому-то вдруг и вспомнила о тебе… и написала. Не очень это лестно для тебя, не правда ли?

Алан (с благодушной скромностью). Знаешь, в известном смысле, пожалуй, лестно. Да, Кей, я готов счесть это за комплимент.

Кей (с внезапным порывом нежности). Алан, я просто не могу смотреть на твой пиджак! Он ведь совсем не подходит ко всему остальному. Ты не находишь?

Алан (заикаясь, извиняющимся тоном). Да… видишь ли… я ношу его только дома. Это старый пиджак… ну, вроде домашней куртки… вместо другого, который я берегу. Конечно, мне не следовало его надевать сегодня, но, знаешь ли, привычка. Я переоденусь, пока другие еще не пришли. Почему ты была так несчастлива тогда… когда последний раз писала?

Кей (с трудом, отрывистыми фразами). Одна история, все время подходившая к концу, как раз тогда действительно кончилась… Она продолжалась десять лет… плохо было, когда она тянулась… и уж совсем невмоготу, когда завершилась. Он был женат. Были дети. Обычная нудная канитель. (Умолкает.) Алан, ты, наверно, не знаешь, какой сегодня день?

Алан (посмеиваясь). Да знаю, знаю! И мама тоже знает. Гляди! (Вытаскивает из кармана маленький пакет и протягивает ей.)

Кей (берет пакет и целует Алана). Алан, ты ангел! Я не думала, что когда-нибудь придется еще получить подарок в день рождения. А ты знаешь, сколько мне лет? Сороковой!

Алан (улыбаясь). Мне — сорок четыре. Знаешь, и ничего плохого. Тебе это понравится.

Звонок в передней.

Алан. Погляди на подарок. Надеюсь, тебе он подойдет. (Идет в переднюю.)

Кей быстро развязывает пакет и извлекает отвратительную, дешевую маленькую сумочку. Она смотрит на нее и не знает, плакать ей или смеяться. Тем временем Алан вводит Джоан — теперь Джоан Конвей, потому что она вышла замуж за Робина. Время не очень милостиво обошлось с ней. Она стала довольно-таки обрюзгшей, сварливой сорокалетней женщиной. В ее голосе появилось что-то раздражающее.