Хейзел. Ах, да не начинай ты все это снова, Кэрол! Ты что, забыла, как приставала ко всем с этим вопросом… пока мама не разозлилась?

Кэрол. Да… но ведь тогда я была маленькая.

Хейзел. Ну, так вот, теперь, когда полагаешь, что ты большая, возьми и перестань!

Кэрол. Это куртка мне напомнила… Знаешь, Хейзел, вот так разговаривать, смеяться и быть веселым, совсем как всегда… и потом, через какие-нибудь полчаса… утонуть… Это так ужасно! Нам показалось, что все произошло за какой-то миг… а ему там, в воде, может, показалось, что прошли целые века…

Хейзел. Ах, да перестань же, Кэрол! Как раз когда мы захотели немножко повеселиться! Зачем ты это?

Кэрол. Не знаю, право. Но разве у тебя не бывает часто такого же чувства? Как раз когда все кругом весело и оживленно, я вдруг начинаю думать о чем-нибудь страшно серьезном, иногда ужасном: вот как папа утонул… или о том сумасшедшем мальчике с огромной головой, которого я раз видела… или об этом старике, который гуляет в парке, с огромным наростом на лице…

Хейзел (закрывая уши). Нет, я не слушаю, не слушаю!

Кэрол. Знаешь, Хейзел, эти мысли выскакивают прямо посреди самого веселья. И с Кей такое бывает. Должно быть, это у нас семейное…

Входит Мэдж. Она на год или на два старше Хейзел, не такая хорошенькая и вообще гораздо более серьезная и солидная особа. Она окончила Гертон и уже побыла немного учительницей — отсюда ее категоричность, решительность и самоуверенность.

Мэдж. Вы их нашли? Отлично. (Рассматривает вещи). Не думала, что у нас осталось столько разного старья. Мама должна была бы отдать эти вещи.

Кэрол. Я очень рада, что она не отдала. Да и кому они могли бы пригодиться?

Мэдж. Многие были бы рады их получить. Ты не можешь себе представить, Хейзел, в какой бедности живет большинство людей! Тебе это просто не приходит в голову. Верно ведь?