Лиз легонько взяла командора за руку. Он повернулся к врачу и увидел, что в глазах у нее застыл немой вопрос. Но Кейз покачал головой. Еще не время. Он вновь принялся следить за ботаником, который, начертив круг на земле, посыпал всю его площадь белым порошком. Покончив с этим, Ян стал рисовать довольно сложные фигуры, причем пальцы у него дрожали от страха — или от волнения. Один из свертков на дне платформы затрепетал, и до кустов донеслись неясные стенания. «Все-таки человек, — решил Кейз. — Ни малейших сомнений на этот счет». Челюсти у него напряглись, но он заставил себя остаться в засаде. Еще не время. На Эрне нет тюрьмы, а судя по стремительности, с которой развивались зловещие события, у них может не остаться времени на то, чтобы возвести исправительное заведение. Если безумие Яна окажется опасным для окружающих, его для блага всей колонии надлежит ликвидировать. Отсечь, как отсекают пораженные раковой опухолью ткани, с тем чтобы спасти весь организм. Так что, выступая в роли судьи, присяжных и если понадобится, то и палача, Кейзу необходимо было максимально удостовериться в правоте трудного решения.

Ботаник уже закончил круг со всеми сопутствующими рисунками. Последнюю пригоршню порошка он, подумав, бросил обратно в мешок, затем застегнул его и отставил в сторону. Кейз подобрался, готовый вмешаться в тот самый миг, когда Ян возьмется за своих пленников. Но тот всего лишь сделал шаг вперед, в самую середину очерченного им круга, и застыл, закрыв глаза. На мгновение он замер, словно собираясь с силами. «К чему же он готовится?» — подумал командор. Какая магическая операция, придуманная этим человеком, должна, по его мнению, дать ему власть над здешним грозным и непредсказуемым миром?

«Если бы все было так просто, — мрачно размышлял Кейз. — Начертить на земле несколько символов, произнести парочку древних заклятий — и, глядь, все проблемы как рукою сняло…» На какой-то миг ему даже стало жаль, что он не в силах разделить иллюзий ботаника. Он даже подумал, а не пошел бы и сам он на определенное кровопролитие, если бы искренне был убежден в том, что это позволит колонии уцелеть. Человеческое жертвоприношение? Пугающий вопрос, и углубляться в него не хотелось. Боже упаси вдруг выяснить, что панцирь его собственной этики столь же тонок и хрупок, как латы душевного здоровья Яна Каски…