Она решила бросить все, чего добилась за эти годы: работу в лесозаготовительной компании «Золотой лес», знакомых, квартиру, и навсегда вернуться  на родину в Кирл.

  Ходили слухи, что кто-то проклял ее родной город, и что жить там стало почти невозможно. Многие хотели покинуть злополучное место. Но по приказу городского совета, делать это было, категорически запрещено. В противном случае, человеку, попытавшемуся уплыть с острова, грозила тюрьма.

    Была еще одна причина, по которой люди все же оставались в городе. Море, которое являлось единственным путем оставить Кирл, превратилось теперь в бушующую стихию с непрекращающимися штормами и ураганами, и в плавание по нему отправлялись только самые смелые и отчаянные капитаны. Как раз на поиски такого смелого капитана и отправилась Фариэль ранним летним утром.

   У нее были неплохие сбережения, на которые раньше можно было совершить несколько поездок до Кирла и обратно, но сейчас такое плавание стоило целое состояние. Она продала здесь все, что было возможно, чтобы отправиться домой, и теперь шагала к пристани в единственном, оставшемся у нее, стареньком розовом платье. Но даже в нем она выглядела прелестно. Фасон платья давно уже был не в моде, но это не мешало  подчеркивать ему красоту и элегантность  ее молодого  стройного тела. Кудрявые белокурые волосы были аккуратно уложены под белой сетчатой шляпкой. Большие голубые глаза светились уверенностью и надеждой, которых уже давно в них не было.

   В городе, в котором жила сейчас Фариэль, погода стояла просто отличная. И совсем не верилось, что где то там, в Кирле, до которого было всего несколько дней пути, уже который день непрерывно льют дожди.

   На пристани, где на приколе стояло несколько десятков торговых судов, жизнь не затихала даже ночью. Корабли приходили и уходили, оставляя здесь товар, привезенный из других городов и стран, и забирая с собой то, что предлагали им местные купцы.    Матросы и докеры сновали туда-сюда, перетаскивая на себе мешки с крупами и мукой, огромные тюки ткани, ящики с предметами быта, и еще Бог знает что. Скрип деревянного настила смешивался с криками работающих людей и ржанием лошадей, тащивших нагруженные товаром повозки.