— Ты разговаривал с птицей или мне почудилось?!

— Конечно. Разве тебе это кажется предосудительным? — в свою очередь удивился Бринн. — Хотя, должен заметить, у нашего ворона очень резкий выговор. Не так-то просто понимать, о чём он толкует.

Юноша только недоверчиво покачал головой: он не мог понять, шутит ли Бринн или говорит серьёзно. Где это слыхано — непринуждённо болтать с птицей, словно с торговцем на меновом поле9

Поутру, когда они собирались в путь и Эдан с вороном завтракали остатками ужина, Бринн обратился к юноше:

— Послушай, не у той ли горной вершины живёт твой учитель? В том направлении виднеется дымок.

Эдан проследил за направлением его руки и заметил:

— Да, там, но клянусь Тремя Богами, невозможно что-либо разглядеть с подобного расстояния. Воистину, у тебя зрение как у орла. Если мы поторопимся, то, думаю, поспеем домой сегодня к вечеру или, в крайнем случае, к завтрашнему утру.

Пока Эдан вытряхивал набившиеся в сандалии камешки, Бринн повернулся к ворону:

— Ну что, пойдёшь с нами?

— Почту за честь, — прокаркала птица.

— В таком случае забирайся ко мне на плечо... Э! Полегче! — прикрикнул на ворона Бринн, когда острые когти птицы судорожно вцепились ему в предплечье.

— Извините, господин. Со сломанным крылом я стал таким неловким... — Ворон кое-как вскарабкался ему на плечо и устроился там поудобнее, после чего вся компания тронулась в путь.

Около полудня они остановились выпить воды из чистого источника. Бринн был весьма удивлён, заметив отёсанный прямоугольный камень рядом с ручейком. На нём лежали нехитрые подношения: головка сыра и пара караваев. На ветвях росшего неподалёку дуба висели самые разнообразные предметы: разноцветные тряпочки, бронзовый кинжал, пара ошлифованных базальтовых топориков, какие-то старые кости, нитки и прочее барахло.

— Взгляни, Эдан, по-моему, на том камне лежит кое-что повкуснее тех горьких корешков, которые ты постоянно жуёшь!